Около XI века группы, говорившие на индоарийском языке, двинулись на запад из северо-западной Индии на конях и в конных повозках — конный народ, с конными ремёслами, конной музыкой и конными промыслами. Об этом нам говорит лингвистика, а не легенда: цыганский — сестра хинди и панджаби, и далее формировался долгими пребываниями в персидских и армянских землях, ещё прежде чем коснулся Европы.
Когда они достигли Византийской империи, христианский Восток не имел для них устоявшейся категории. Монахи и канонисты прибегли к ближайшему имени, какое имели, — Афингане — обозначению, уже принадлежавшему более древней еретической секте в Малой Азии, обвинявшейся в колдовстве, гадании и запретных практиках. Новоприбывшие приносили с собой заклинание змей, гадание и образ жизни, который настолько подходил к этому старому укору, что оно пристало. Из Афингане родилось международное Acigani, а оттуда — Tsigani, Cigán, Țigan, Zigeuner, Cigano.
То, что последовало, — медленная история, а не аккуратная. Через века среди православных народов — греков, болгар, сербов, румын, славян — цыгане не сохранили собственной отдельной религии. Они приняли крещение, взяли православных святых покровителей, пели Пасху. Старые обычаи не исчезли в первом поколении, ни во втором. С каждым веком всё меньше и меньше — но и сегодня в цыганских сёлах можно увидеть народ, который ждёт, чтобы свет Христов завершил Своё дело.